Как сделать самодельный трактор по простому

A- A A+


На главную

К странице книги: Туманов Константин. Запасный выход, Олег Караулов.



Константин Туманов

Запасный выход

 Пролог

Выбраться из ущелья оказалось не так-то просто. Слоящиеся, покрытые мхом и лишайниками каменные склоны выдавали весьма преклонный возраст местных гор. Подъем, в общем-то, был не настолько и крут, чтобы по нему сложно было взобраться. Тем более имея за плечами немалый опыт горных восхождений. Вот только густые заросли какого-то колючего кустарника настолько опутали все вокруг, что путь превращался в какой-то непрерывный подвиг. Причем кусты оказались довольно высокими, практически по грудь, с маленькими темно-зелеными листьями и многочисленными колючками.

Дно ущелья и вовсе можно было только нащупывать ногами среди этого зеленого моря, колышущегося под дуновением теплого, явно не осеннего ветерка. И запах... Такой неуловимо знакомый, что хотелось зарычать от невозможности его вспомнить. Разбросанные тут и там в хаотическом порядке большие и маленькие булыжники сразу превращали движение вниз по ущелью в замысловатый акробатический номер с предсказуемым неприятным результатом. Поэтому идти пришлось вверх: видневшийся вдали гребень хребта, по крайней мере таковым он казался снизу, прямо-таки манил чистыми от зловредной растительности скалами.

- М-да. Мечта мазохиста. И ведь придется лезть. Тут даже нож не поможет, газонокосилка нужна. О, бензопила, точно. "Дружба" тут быстренько демократию бы навела, с плюрализмами. Всех под один гребешок уровняла бы...

Привычка мысленно разговаривать самому с собой у меня появилась еще с Афгана. Тогда пришлось почти неделю прятаться в полузаброшенном кяризе - древнем рукотворном русле подземного ручья. Одно хорошо - воды там было много. Даже слишком. А потом еще дней десять - ночами выбираться по гребням горных хребтов, выше нахоженных местными "товарищами" тропинок, в населенные более-менее дружественными племенами места. Пусть страшно медленно, зато безопасно. Почти.

Нет, я, к счастью, не воевал в советские времена в составе ограниченного контингента, для этого тогда был слишком молод. Побывать там пришлось гораздо позже и даже дважды. К счастью, только та командировка выдалась настолько "интересной", что одни лишь воспоминания заставляли организм непроизвольно передергиваться, как будто единым духом грамм двести сивухи жахнул. Из развлечений все это время были только неслышные внутренние монологи. В основном матерные.

Даже единственный оставшийся к тому времени целым фотоаппарат превратился во временно бесполезный предмет. Возможности зарядить аккумуляторы к нему не представлялось уже удручающе давно. Правда, до того, чтобы болтать вслух, дело все же не дошло. Все же до маразма пока далеко.

Мысленно поминая всеми известными мне матерными словами кусты, сквозь которые приходилось буквально продирать себе дорогу, и всех их возможных родственников по материнской линии местной флоры, я принялся постепенно продвигаться вверх по склону. Здраво рассудил, что захваченную с собой в это путешествие легкую куртку жалеть не стоит, все равно ее теперь только выкидывать, и сосредоточился на движении. И на том, чтобы не цеплять ветки стволом предусмотрительно взятого у отца охотничьего карабина "Форт-205". Внешне практически не отличимый от настоящего армейского "Калашникова", он был почти привычен. Именно из "калаша" я в армии в свое время и учился стрелять, хотя по возможности старался в своих "путешествиях" по горячим точкам обходиться без применения оружия. У меня другое оружие. "Убойность" у него, временами, похлеще огнестрельного.

Кофр с вполне современным полупрофессиональным "Никоном" и компактной японской видеокамерой висел за спиной, под рюкзаком, и, в общем-то, не мешал смотреть под ноги. Обидно было бы пропустить какой-нибудь "живой" камень, готовый в самый неподходящий момент сдвинуться под ногой с места. Горы не любят невнимательных, они их наказывают.

Через каждые несколько шагов приходилось замирать и окидывать быстрым взглядом окрестности. Привычка, вбитая в подкорку мозга несколькими приятелями из спецподразделений, с которыми время от времени приходилось пересекаться в командировках, уже пару раз спасала мне если не жизнь, то здоровье точно. Так что пренебрегать мерами безопасности я не собирался. Тем более находясь в одиночку в совершенно незнакомой местности. Бог его знает, какие неприятные сюрпризы могут таиться в этом, на первый взгляд идиллически мирном, пейзаже.

Шаг, еще шаг, раздвинуть ветки, поднырнуть, выпрямиться, оглядеться. Новый шаг. Беречь дыхание. Заречься курить. Шаг.

Спустя примерно час такого неторопливого подъема зловредный кустарник начал понемногу редеть. Идти стало заметно проще, что не замедлило сказаться и на темпе движения. Несмотря даже на то, что крутизна склона стала понемногу увеличиваться. А вскоре заросли и вовсе отступили, оставшись за спиной. Дальше было зеленое царство вольготно раскинувшихся на скалах мхов и лишайников. Судя по тому, как они крошились под подошвами тяжелых ботинок, дождями эту местность погода давно не баловала. Что тоже как сделать самодельный трактор по простому не могло не радовать: поскользнуться на напоенных водой естественных губках было бы проще простого. Растяжение, ушиб, или не дай Создатель, перелом - штуки, мягко говоря, не очень приятные. Проверено, к сожалению, на себе, любимом. Тем паче, что пришлось бы как-то возвращаться и отложить разведку этой местности на неопределенный, но явно продолжительный срок. Чего категорически не хотелось. Любопытство исследователя, эдакий зуд первопроходца, подстегивало не хуже кнута надсмотрщика на галере.

Впрочем, так было всегда. Именно это чувство, а также страстная жажда путешествий, заставили много лет назад увлечься горным туризмом. А врожденная авантюристическая жилка вкупе с увлечением фотографией определили выбор профессии, которую так и не одобрили родители. Впрочем, государство, любое государство, всегда относилось к таким как я, тоже, мягко говоря, без всякого энтузиазма. Регулярные фоторепортажи стрингера Олега Караулова из горячих точек по всему миру показывали неприглядные картины войны без прикрас и купюр, столь любимых чиновниками. Мои снимки чаще всего не требовали ни комментариев, ни подписей, они говорили сами за себя. А готовность редакций ведущих газет и журналов платить вполне солидные гонорары позволила, со временем, обрести некую финансовую независимость и подолгу отдыхать, приходя в себя после очередной командировки.

- Ага. Вот, похоже, и подъем заканчивается. А теперь, как говорит дядя Леня - приз в студию...

Фраза осталась незаконченной. Открывшееся за очередной скалой зрелище оказалось настолько неожиданным, что я только через несколько секунд осознал - таращиться на открывшийся передо мной вид с открытым ртом, остолбенев с уже занесенной для шага ногой - занятие малопродуктивное.

- А вот и оно, ёперный театр, "дерево"... Точнее целые джунгли этих самых деревьев.

Часть 1

Чтобы вы жили в интересное время

Глава 1 

Я лежал на диване, задрав свои длинные ноги на спинку, и пролистывал очередную книгу. Старенький, видавший виды поцарапанный планшет вполне сочетался с выцветшей футболкой, трико затрапезного вида и китайскими тапочками. Нет, конечно, можно было приобрести себе в компьютерном салоне что-то поновее, помощнее и явно более красивое. Но привычка к старым, давно ставшим привычными вещам, не оставляла обновкам ни одного шанса быть купленными в ближайшее время. Тем более, что недавно вернувшись из очередной командировки, я не был настроен в ближайшее время покидать не только квартиру, но и, собственно, ставший привычным диван.

С экрана плазменного телевизора, висевшего на стене напротив, что-то вещала очередная телеведущая, шел выпуск новостей. Правда, что именно опять стряслось в мире для меня так и оставалось тайной - звук был выключен. Но и тишины в комнате не наблюдалось. Мягко говоря. На столе, расположившемся в углу, прямо за диваном, стоял раскрытый ноутбук и подсоединенные к нему мощные колонки исторгали рев тяжелого рока. Хрипели басы, однако необходимость настройки проигрывателя меня нисколько не беспокоила. Музыка - всего лишь фон, который мозг едва ли вообще замечал.

Да и книга Лоис Буджолд, страницы которой регулярно мелькали на экране планшета, не могла претендовать на полное внимание. Собственно, я и так прекрасно знал ее всю, до последней строчки, поскольку читал как минимум дюжину раз. И ничего странного в этом не видел. По моей собственной классификации, произведение принадлежало к "разряду" классики фантастического жанра и я уже давно наслаждался не столько сюжетом, сколько слогом автора и грандиозностью ее задумки, изяществом воплощения идеи. И то, что далеко не все разделяли мою любовь к этой книге, не делало ее менее интересной.

Ощущение покоя, практически нирваны, не прервал даже низкий вибрирующий звук сотового телефона. Виброрежим заставил аппарат немного поерзать по гладкой, полированной поверхности стола, однако я даже руки к нему не протянул. Экран в последний раз подмигнул надписью "Имеются пропущенные звонки" и погас. Судя по настойчивости неизвестного абонента, явно ненадолго: телефон был включен час назад и за столь короткое время уже трижды добивался внимания к себе. И это было удивительно само по себе. По идее, никто вообще не должен был знать, что я вернусь сегодня. Еще утром сам об этом не подозревал, и если бы не подвернувшаяся оказия с транспортом - двери своей квартиры в пригороде Питера я открыл бы только завтра. Даже отцу, отставному военному, не сообщил о прибытии. Знал, что тут же последует приказ приезжать. Противостоять напору бывшего полковника даже теперь, после его выхода на пенсию, было непросто.

От лениво текущих размышлений о личности несостоявшегося собеседника меня отвлек собственный организм. Недвусмысленно напомнивший, что стоявшая возле дивана полулитровая кружка из под чая опустела не сама по себе. Два раза. А если кому-то все же лень вставать, то водичка дырочку все равно найдет. Столь категоричное предупреждение проигнорировать было уже никак невозможно, и я с кряхтением поднялся - шевелиться лень было уже давно, и тело затекло.

Посетив место для размышлений, и выйдя на кухню, нажал кнопку включения на электрочайнике: раз место в организме освободилось, его можно было наполнить снова. Мысли же приняли более упорядоченный оборот и принялись виться вокруг так некстати появившегося вопроса - кто же все-таки звонил.

Расточая аромат настоящего, а потому крепкого краснодарского чая, кружка снова устроилась на своем месте у дивана, прямо под правой рукой. Вновь засветился экран планшета, однако телефон решил таки помешать мне насладиться чтением. Несколько раз пискнув сигналом приема СМС сообщения, он недвусмысленно подмигнул и снова погас.

- Выключить его, что ли? Достал уже, самка собаки, хуже горькой редьки. Хотя...

Сообщение обещало предоставить больше информации для размышления, чем пропущенные звонки неизвестного абонента, и аппарат наконец-то оказался в руках. Привычными движениями я набрал пароль, и мои брови от удивления поползли вверх. Вопрос о том, как звонивший узнал о моем приезде домой, был снят. Естественно, что в соседней квартире играющую на всю громкость музыку должны были услышать. Но вот помешать Виктору Викентьевичу Третьякову, живущему этажом выше уже не один десяток лет, она вряд ли могла. Работавший когда-то в одном из закрытых НИИ, пенсионер редко выходил из дома, занимаясь своей любимой наукой. Вечно погруженный в размышления, старик мог не услышать собеседника, стоящего прямо напротив него, а не то, что музыку через бетонные перекрытия. И, сколько я себя помнил, никогда не жаловался ни на какой шум, сколько бы децибел не исторгали колонки.

Зато пришлось ломать голову над новой загадкой: что понадобилось отставному физику. Нет, отношения у нас сложились нормальные. И в гостях у него много раз бывал, поболтать о науке да чайку попить. Да и само общение с Виктором Викентьевичем было делом интересным. Практически энциклопедические знания этого человека делали его весьма и весьма незаурядным собеседником. Одно в этой ситуации было плохо. Проигнорировать сообщение было нельзя, очень уж не хотелось обижать старика. И сделать вид, что никого нет дома - тоже не получится: Кипелов во всю мощь динамиков орал песню о леснике.

Бросив полный сожаления взгляд на исходящую паром кружку с любимым чаем, я принялся переодеваться. Потертые домашние джинсы, приличного вида футболка, новые носки - явно придется разуваться. Из-за минутного разговора старый ученый не добивался бы встречи так настойчиво. Можно было, конечно, пойти и в чем был, тут-то подняться всего на один этаж, но этого человека я уважал, и появляться перед ним в любимых, но застиранных "трениках" как-то не хотелось.

Недолгий подъем по лестнице закончился перед явно недавно окрашенной, но старой, еще советской, дверью. Нажав на пластмассовую кнопку звонка, я приготовился к долгому ожиданию - пенсионер передвигался не то чтобы с трудом, но и не быстро. Однако на сей раз хозяин квартиры, казалось, стоял прямо за дверью - настолько быстро он ее распахнул.

- А, Олежек, заходи, заходи. Небось, от чая тебя оторвал?

- Все-то вы знаете, Виктор Викентьевич, - я приветливо улыбнулся и прошел в квартиру вслед за хозяином.

- И когда приехал и что делаю.

- Трудно не догадаться, что ты уже дома. Рев того, что вы, молодежь, называете музыкой, пол подъезда слышит. А про чай и гадать не нужно. Ты его в таких количествах поглощаешь, что мне, старику, страшно становится. И твою "сиротскую" полулитровую кружечку я тоже видел. Так что Нострадамус тут совсем не нужен. Пойдем на кухню, чем-то новеньким порадую. Знакомого в Китае хорошие люди угостили, он и поделился чуть-чуть. Ты такое вряд ли пробовал. Ну и поговорим заодно.

В маленькой кухоньке было не по-мужски чисто и опрятно, хотя я знал точно - женщин в этом доме нет уже лет десять, с тех пор как старый ученый овдовел. Сам же я имел исконно холостяцкую привычку - мыть посуду перед едой, а не после. Но аккуратистов всегда уважал как человек, сам к такому подвигу заведомо не способный. Усевшись на свое излюбленное с юности место - между холодильником и столом - я с удовольствием начал наблюдать за священнодействием приготовления чая. Праздной болтовни, по нашему общему мнению, эта процедура не терпела, так что в помещении на несколько минут установилась тишина, прерываемая лишь звяканьем посуды и сиплым дыханием хозяина квартиры.

Вскоре по дому поплыл аромат свежезаваренного чая, и явно не того, что продается в магазине за углом. Несколько минут мы оба наслаждались напитком, а потом пенсионер решительно отставил чашку и откинулся на спинку стула.

- Все еще читаешь фантастику?

Удивленный столь необычным вопросом, я лишь кивнул.

- Тогда эта история как раз для тебя. В том смысле, что тебе будет легче воспринять эту информацию. Ты готов услышать нечто, что вполне может перевернуть представления о мире?

- Прекращайте уже интриговать, Виктор Викентьевич, - я заинтересованно уставился на него и оперся спиной о холодильник, баюкая в руках чашку с ароматным напитком.

- От вас я готов услышать все что угодно. Как раз вы любовью к фантастическим историям не отличаетесь.

Старик неожиданно молодо ухмыльнулся, подмигнул, и тоже взял в руки чай:

- Только об этом разговоре, я тебя прошу, пока никому не говори. Ни о его сути, ни о том, что он вообще состоялся. Договорились?

- Вы же знаете, - я неопределенно пожал плечами, - в излишней болтливости я пока замечен не был.

- Так то замечен, - подколол собеседник, и мы негромко рассмеялись старой как мир шутке.

- В последние годы перед развалом Союза, - старый физик вновь стал серьезен, - наш отдел в институте занимался так называемыми спонтанными волновыми проявлениями. Проще говоря, в некоторых местах на Земле приборы фиксировали некие электромагнитные аномалии. Я говорю некие, потому что исследованы они тогда толком так и не были. Встречались крайне редко, мы знали лишь о трех таких местах на территории Советского Союза. Да и просто засечь их не так-то легко. Возникали эти явления, назовем их так, лишь эпизодически, нерегулярно. И для засечки нашей аппаратурой необходимо было оказаться не только в определенном месте, но и в нужный момент. Сам понимаешь, что подобные совпадения как минимум редки.

- Да и ресурсов в отделе было не так чтобы и богато, - немного помолчав, продолжил он рассказ. - Мы же не могли предъявить руководству института что-то общественно или научно полезное, какой-то "выхлоп" от наших исследований. Вот и вели их больше вопреки системе, чем благодаря ей. А потом всем и вовсе стало не до того. Институт быстро развалили, сотрудников разогнали, здания приватизировали. Очередной торговый центр построили. Кто-то, как я, ушел на пенсию. Некоторые подались в предприниматели. Да везде так было, сам знаешь. Сам видел человека, закончившего кроме новосибирского политеха "плехановку" в Москве. Трусами женскими на рынке торговал.

Я задумчиво кивнул и отхлебнул чая из своей кружки. Чем занимался Виктор Викентьевич, в подробностях до сего дня слышать не доводилось. Не то, чтобы эта тема считалась все эти годы запретной, просто на нее негласно было наложено некое табу. А потому разговор уже становился интересным.

- Так вот. Только три человека из нашего отдела продолжили заниматься разработкой этой темы на голом энтузиазме, в свободное, так сказать время. И двое из нас тогда осели не здесь, а в Горно-Алтайске именно по той причине, что там находится одна из трех известных нам аномалий. Ну, не прямо в самом городе, но относительно недалеко, на территории нынешнего Каракольского природного парка Уч-Энмек. Двое, в том числе и я, вели больше теоретическую работу.

- Мне выпало поближе к "цивилизации", все-таки там небольшой городок, а не научный центр. А Игорь Обойников осуществлял непосредственный съем информации на месте. Третий же наш товарищ, Александр Ивакин, в начале 2000-х годов, когда, собственно, и образовался парк, устроился туда лесником. Он работал с измерительной и контрольной аппаратурой, которую мы установили на месте. Сам понимаешь, у него был свободный доступ в место проведения исследований, а также возможность ограничить таковой у всех праздношатающихся по лесам. Сейчас там работает его сын: Сан Саныч умер год назад. Понятно, что работа продвигалась черепашьими темпами и велась, по сути дела, из чистого упрямства.

Третьяков на несколько секунд прервал свое повествование, хрипло переводя дух и отхлебывая чай.

- Так вот. Существовало множество гипотез, так или иначе объясняющих электромагнитные процессы, что мы наблюдали. И, как и большинство научных предположений вообще, - старик усмехнулся явно своим мыслям, - все они базировались больше на догадках, чем на фактах. У нас были наши записи, данные о характере изредка регистрируемых в этом месте излучений, но вот точного понимания того, что же там в конце концов происходит, так и не пришло. Помогла чистая случайность. Сын Саныча, Егор, как-то поехал осматривать в очередной раз аппаратуру. Он тогда уже был лесником, сменив отца. И, как нередко это бывало, по приезде обнаружил, что она не работает.

Рассказывая, старик все время делал паузы - годы сказывались и одышка мучила все больше и больше не только на подъездной лестнице, но и во время долгого разговора.

- Все наши приборы, по сути, были собраны на коленке из тех запчастей, что мы смогли достать: купить, выпросить у знакомых радиоэлектронщиков или, уж извини за откровенность, украсть при увольнении из института. Сама идея этих исследований интересовала Егора мало, пользы никакой от этого он не видел, однако двум отцовым друзьям отказать не мог. Вот и мотался изредка, проверяя абсолютно не нужную ему технику. Он и стал, можно сказать, первооткрывателем.

Виктор Викентьевич неожиданно пронзительным взглядом посмотрел мне прямо в глаза:

- Если бы то, что мы там открыли стало бы достоянием так называемой широкой общественность, мне бы, наверное, и Нобелевской премии не пожалели. А Россия, как страна, перестала бы существовать очень быстро. Сам помнишь, как еще десяток лет назад мы даже не продавали, а просто сдавали американцам все что было можно. И что нельзя тоже. Да и сейчас самодельный этот процесс замедлился просто потому, что продавать стало нечего - все что есть уже давно чье-то. Ради такого лакомого куска нас бы смяли полностью. Поэтому мы молчали. И продолжали свои исследования.

- И что же он там обнаружил, неужто древний клад или летающую тарелку? - Несмотря на полушутливый тон, я мысленно подобрался, понимая, что собеседник вплотную подошел к самой важной части разговора.

- Приехал он на место в расстроенных чувствах, дома что-то не ладилось. И, вытащив сгоревший блок, в сердцах изо всех сил запустил им в сторону опушки леса. Тот пролетел метров десять и... исчез. Просто растворился в воздухе, словно его никогда и не было. Егор настолько опешил от увиденного, что на несколько минут просто обалдел. Это его собственные слова.

- Затем мозги снова включились в работу. Бежать сломя голову искать пропажу он, вот молодец, не стал. А вместо этого принялся швырять в ту же сторону всякий лесной мусор: сучья, прошлогодние сосновые шишки. Результат оказался тот же самый. Причем "проем", в котором предметы исчезали, оказался невелик, около пяти-шести метров в ширину и примерно столько же в высоту. Егор тщательно отметил место где стоял сам и границы аномальной зоны. Просто шишек по краям горкой набросал. И только потом помчался за мной.

- Я тогда как раз приезжал в Горно-Алтайск, забирать у Обойникова его записи. Наш с Санычем товарищ уже от дел отошел, да и соображал в своем преклонном возрасте уже намного хуже, чем раньше. Так что решение Егорки было естественным, но уже несколько



Рекомендуем посмотреть ещё:


Закрыть ... [X]

Подключение своими руками светодиодной ленты Фотограф. женская красота

Как сделать самодельный трактор по простому Как сделать самодельный трактор по простому Как сделать самодельный трактор по простому Как сделать самодельный трактор по простому Как сделать самодельный трактор по простому Как сделать самодельный трактор по простому

Похожие новости